Людмила Олейник
О КЕМПЕ – 2009
Уже неделя прошла, как вернулись из Хоцких (или Хоцек, кто его знает, как правильно склоняется название этой неприметной деревушки в более чем ста км от пыльной столицы). Таких вымирающих деревушек очень много, к сожалению моему, на территории нашей красивейшей страны. И как будто целая жизнь отошла в прошлое – таким насыщенным событиями и новой информацией был этот «слет» по моим ощущениям.
Что можно выделить, спрашиваете? А не выделяется вот ничего! Все цельное. И все было очч-чень не случайно!
День первый. ОТЪЕЗД И ПРИЕЗД. НОВАЯ ЖИЗНЬ-НОВЫЕ ИМЕНА.
Начался он с моей утренней поездки на место сбора в Киев,на каком-то непонятного происхождения «Жигуленке» (то ли ворованном, то ли взятом покататься) с еще более непонятным то ли пьяным, то ли обкуренным (а может, и то, и другое вместе) молодым парнем-водителем, который накануне еще и пришел из «мест, не столь отдаленных». Причем этот колоритный образец человеческой безбашенности объявился через пару минут после моих мечтаний – добраться из моего села до города как можно быстрее и удобнее с моим тяжеленным рюкзаком. И пропал так же внезапно, как и появился, после нашего благополучного прибытия в Киев. Потом было продолжение в виде своевременного (!) отъезда на заказанной маршрутке. Потом – наблюдение за передвижением нашей «группы товарищей» в грузовике по лесу (мне и тут подфартило – удалось проехать этот отрезок пути, сидя в комфортном авто) и ожидание чего-то чудесного, как в детстве ждешь подарка к Новому году.
А потом …все и началось!
Было совершенно невероятное по красоте место – с обрывистым песчаным берегом, безбрежной гладью воды, душистыми соснами, солнцем и небом и ощущением полнейшего счастья от того, что я наконец здесь. Несколько портило факт нашего прибытия наличие другой компании на не слишком большом расстоянии, но на это я обращала внимание только поначалу. Потом стало некогда заморачиваться на такие мелочи.
Не получится написать короткий отзыв о произошедшем Событии (именно так!) в моей жизни – слишком много всего было. И я действительно не знала себя такой, какой узнала на этом Кемпе. Не могла даже подумать, что так трудно содрать с себя маску социума и придумать новое имя. И о том, как много говорят глаза незнакомого человека, когда работаешь с ним в паре в какой-либо практике. И как цепляются люди за чувство собственной важности и с остервенением отвергают предложение отдохнуть от него. И наш первый день, который закончился заполночь успешным переименованием всех прибывших, был настолько наполнен событиями, что в обычной жизни их хватило бы на неделю, а то и больше. Ведь приехать, выбрать место для лагеря, поставить палатки, искупаться, приготовить нехитрый обед, собраться в кругу с мыслями о своих целях, узнать поближе людей, с которыми доведется совершить так много открытий и пережить так много приятных и не очень моментов, придумать новое имя себе и поддержать (или отвергнуть) стремление соплеменников назваться именно так, а не иначе, и еще масса других событий – согласитесь, это был очень насыщенный день!
День второй. ПУСКАЕМ КОРНИ.
А на следующее утро я проснулась в невероятном состоянии как бы «между» землей и небом – ночевка в палатке и шум прибоя окончательно сдвинули «точку сборки». Даже не въехала спросонья, что еще только 4.30 утра и необходимо поприсутствовать на ритуале Агни-Хотры. Это тоже было открытием (и навоз, оказывается, можно есть, если его правильно приготовить! ) Ну, а с едой на Кемпе вообще непонятные штуки происходили: то хотелось есть просто неимоверно (наверное, когда нервничала сильно в слепой день), то не хотелось вообще ничего – так много было информации для «переваривания».
Главное, что появилась железная уверенность в том, что с голоду мне умереть довольно трудно будет, т.к. жизнь невероятно изобильна! И на самом деле очень мало было нужно еды и питья – вполне хватало какой-то непритязательной кашки, кружки чая и пары яблок с сухарем. Да, а что возможна жизнь и еда без соли – стало великим откровением для меня! Насколько меньше организму нужно воды в этом случае и насколько меньше устают мои ноги, потому что нет отеков! И еще – насколько выделяется вкус каждого составляющего блюдо продукта (помидора, огурца, зелени, хлеба, морковки и т.д.). Ну, да что я – о кухне да о кухне, как дома, прямо! Наверное, все никак не могу отпустить свои «организаторские» метания перед отъездом…Теперь – о море! Еще одно открытие, которое меня потрясло: оказывается, даже созданное человеком, «искусственное», так сказать, море ведет себя так, что абсолютно ничем не отличается от настоящих морей. На нем бывает полнейший штиль, когда волны лишь чуть перешептываются, бывает прибой, когда волны шумят, накатываясь мягко на берег, а бывает самый настоящий шторм, когда белые «барашки» на гребнях волн наводят на мысли о кораблекрушениях!
Погода во время нашего Кемпа – это вообще отдельная глава. Все погодные явления происходили, словно по заказу о смене декораций в театре и способствовали только максимальному слиянию человека и природы, становясь союзниками нашими и одновременно демонстрируя свою мощь. Да, наверное, недаром после приезда был проведен обряд «пускания корней» на новом месте. Выглядело это так: положенные на сооруженном нашей «ведущей» /в миру Наташей Валицкой/ алтаре подношения были предложены каждым членом нашего племени духам и стихиям, обитающим в тех местах.
Вообще было довольно сложно включиться в новый распорядок дня: утренний бег силы и походка силы казались очень простыми действиями, но выдерживали этот обязательный утренний ритуал далеко не все из нас. Да и техника пробежки «бдительная релаксация», так она была названа – идти друг за другом «стопа в стопу», расслабляя тело – была абсолютно непривычной для меня. Способ дыхания тоже был новым. А лес и море настраивали совсем не на спортивный лад! Но мы стоически сражались со своими прежними установками, наводя трепет на окруживших нас отдыхающих – подъем в 7 утра, пробежка-проходка, купание обнаженными (это, конечно, не сразу у всех получилось ) и отличный завтрак, приготовленный на костре (ну вот, опять про кухню!). И постепенно закостеневшие представления о том, как себя вести, когда начинается новый день жизни, стали расплываться, ощущения и эмоции стали пробиваться наружу и позволили прочувствовать весь кайф от окружающей красоты и оттого, что являешься ее частью.
А еще для скорейшего включения в процесс объединения племени очень хорошо сработала практика горлового шаманского звучания в кругу: все звучали определенными «звуками стихий», запуская поток энергии вибрациями своих голосов. Правда, меня то и дело «выключал» сосед – мужчина, который очень старательно подвывал на самом высоком звуке, и я еле сдерживалась, чтоб не рухнуть от смеха за ближайшим деревом. Ну, во всякой практике у меня могут возникнуть какие-то недоработки, я ведь еще только учусь!
После настоящих «сражений» за новое имя, продолжавшихся до поздней ночи в первый день, пришлось очень усиленно пошевелить застоявшееся за долгие годы забытья воображение и изготовить во второй день себе амулет. Оно (воображение) уже было изрядно потревожено подзабытыми со времен детства мероприятиями – выдумать что-нибудь эдакое да назваться покрасивше и понепонятнее, например, «Трусливой волчицей» или «Сияющей пустотой» (хорошо, хоть совет племени подобные выкрутасы не одобрил). Были, конечно, среди соплеменников и отчаянно скромные, которые все же выбороли имя, идущее совершенно вразрез с процессом : «Без имени» (потом, конечно, непривычно было так окликать человека, да и ему как-то не по себе было). Я решила обозвать себя очень примитивно, без излишеств: «Просто Живущая» (о чем на следующий день уже пожалела. Не думала, что все будет так серьезно). Вот и с амулетом все было всерьез, как в детстве: в ход пошли подручные материалы – ветки, камни, ракушки, а также удалось разжиться кусочками кожи и шнурками у добрых соплеменниц и вождя (или вождихи? ) племени – Белой Слонихи. Амулет рождался урывками – приходилось принимать активное участие в практиках знакомства с собой и с членами племени (практика вопросов и ответов «Кто ты?») и пробных хождений по лесу с повязкой на глазах /такой себе мини-«темный ритрит»/. Причем мои ощущения от подобных хождений не были похожи вообще ни на что испытанное ранее в жизни – я словно попала в декорации какого-то триллера.
Ясное чувство того, что я нахожусь в подземелье, и что меня с моим поводырем кто-то преследует, чуть не заставили меня бежать, сломя голову и сбросив повязку. Мир изменился до состояния инопланетного окружения, все было на ощупь совершенно незнакомо и таинственно. И каким счастьем для меня (да и не только, по-моему, это было общим чувством) прозвучал сигнал ведущей о конце практики! Как по-новому воспринимался свет! Побочным эффектом нашего мероприятия выступили попытки огромных лесных муравьев «съесть дотла» моего гигантского (по росту) поводыря – Птицу Феникс. Это когда он завязал глаза, а я его «выгуливала» по лесу. Ну почему-то все муравьиные трассы оказывались на нашем пути! Но Феникс – он на то и Феникс, чтобы, тихонько ругаясь и обметая злющих «зверюг» со своих полуобутых во вьетнамки ног, все же остаться живым, и вдобавок страшно довольным проведенным процессом.
После роскошного обеда на свежем воздухе у воды пришло очень приятное чувство расслабления. Захотелось поваляться на песочке, послушать шум ветра и шепот волн.… Но покоя не давало мне мое новое имя – чего-то не вязалось оно с моим внутренним состоянием сегодня. Нет, разве можно быть Просто Живущей в таком чудесном мире? Я ведь не трава, не деревяшка какая, чтоб не испытывать никаких эмоций по поводу происходящего! И стало во мне расти желание чем-нибудь другим назваться. Подумав немного, побыв в состоянии блаженства на берегу моря, решила я было взять себе имя “Принимающая Все”. Сходив с этой мыслью поплавать, я поняла, что опять какое-то оно расплывчатое, как жидкий кисель на тарелке. Чего это я такое собралась принимать? А ну как кто (ну не мои соплеменники, конечно! ) решит в меня метнуть чего-нибудь тяжелое? Настроение у него может быть вот такое грустное! Так что, такое тоже принять?! Не-ет уж, я пока не настолько просветленная! И тут – то ли под влиянием теплого солнышка, то ли из-за благодарности моего накормленного организма – поймала я такое чувство наслаждения жизнью, что новое имя буквально выплыло у меня перед глазами. Так я же получаю столько удовольствия сейчас! Вот оно: я теперь буду женщиной, Получающей Удовольствие! Уф-ф, ну и нелегко же это – быть кем-то в этой жизни! Да еще и выразить свое внутреннее состояние понятно для себя и живущих рядом «сестер» и «братьев».
И еще пару слов о внутреннем состоянии. Истина, что внешний мир – отражение нашего внутреннего мира еще раз (даже не раз!) подтвердилась на этом кемпе. Поскольку люди в нашем племени собрались очень разные, с различным пониманием происходящего и соответственно, с различными реакциями на него, то окружающий мир то и дело «подбрасывал» нам «отражения» чьего-нибудь поведения. Например, компания из трех громко смеющихся соплеменников «притянула» к нашему лагерю очень похожих шумных соседей, вдобавок, еще и «сильно уважающих» дружбу с бутылкой. А в ответ на конфликт из-за очередности закапывания в могилы – появилась пара слишком уверенных в правильности своих притязаний на нашу территорию киевлян. Хорошо хоть, что ситуация тут же и рассосалась, обошлось без «оборонительных приемов» со стороны мужчин. Позже, когда мы сидели исключительно в женском кругу, обсуждая свои чисто женские темы, к нам подъехала машина, из которой вышла очень красивая женщина, и почему-то назвав нас «ребятами», спросила, не встречались ли нам тут ее друзья-подруги. В общем, все вокруг нас буквально стремилось присоединиться и поучаствовать в нашем «действе», чтобы сделать его еще содержательней – и погода, и люди. Но нам удалось довольно мирно сосуществовать все семь дней и с нашими соседями, и с природой, причем все события происходили вовремя (и дождь, и шторм, и сильный ветер, который сделал наше побережье пустынным на время наших практик).
Что же до амулетов, то вечером я получила несколько уроков того, как можно красиво обыграть совершенно неприметные предметы: кору деревьев, ракушки, перья, камни…Главное – УВИДЕТЬ в обычных вещах их необычную суть и пригласить их на роль своего друга. И совершено было почти всеми соплеменниками невероятное превращение обыденных корешков – перышек в такие произведения , что дух захватило…
День третий. ПЕРВЫЕ СЛЕПЫЕ СУТКИ.
Прижившись на новом месте, племя начало свой третий день. Для некоторых он стал первым «слепым днем», для меня – «днем кухни». То есть пришлось помимо всего прочего готовить еду для соплеменников и одновременно стараться не выпасть из процесса. Это было довольно сложно, т.к. пока заглядываешь в котелок – рядом совершается какое-то действо, и тут приходиться понять, что ты в нем не участвуешь! А это уже грустно… Радовало однако наличие второй «скво-дежурной» по имени Ясная Жизнь и посильная помощь мужчин племени. А вообще заниматься хозяйственными вопросами мне было крайне тяжело, потому что терялась связь с чем-то очень важным для меня-человека.
Народ тем временем усердно осваивал науку быть «неполноценным», т.е. как будто не имеющим зрения. Оставшиеся в зрячих то и дело спохватывались и вспоминали, что на них лежит ответственность за целостность «слепцов», и принимались помогать им и так, и этак: то громим криком корректировали траекторию движения заблудившегося «слепого» бедняги, то подкладывали побольше еды в миску (словно это могло способствовать скорейшему выздоровлению), то помогали выбрать подходящую одежду. К слову, об одежде: днем похолодало, и пошел довольно сильный дождь. Половина «потерпевших» и поводырей спряталась в палатках, чтоб пересидеть непогоду. Часть племени укрылась под «продуктовым» навесом и наблюдала такую картину: мужчина с именем Птица Феникс вывел прогуляться свою «слепую» подругу – девушку Летящую-В-Цель. Она явно нервничала по поводу своего внешнего вида, и все время спрашивала, какого же цвета на нее надели дождевик? Ей почему-то казалось, что он должен быть сиреневым, но поводырь старательно ее уверял, что он голубой и она в нем отлично выглядит. Девушка все не сдавалась и утверждала, что чувствует она себя ну точно как в сиреневом, до тех пор, пока все наблюдавшие эту картину зрячие хором не сказали, что действительно, сиреневый цвет в ее наряде присутствует, и она в нем сказочно хороша! Так что вот попробуй теперь догадайся, по какому принципу люди различают цвета – глазами, которые «НА голове» или теми, что «В голове»?
Мне же все-таки удалось получить в этот день потрясающий опыт узнавания человека, не видя его, только на ощупь, по рукам определяя, кто передо мной. Перед этим мы все дружно стали «слепыми», надев повязки, и «ловили слона» (то есть, Слониху ). Причем двигаться вслепую мне удалось только, когда я сместила свой «центр чувствования» из головы в живот. А гамму ощущений и переживаний при знакомстве с руками человека вслепую я могу сравнить только с реакцией первооткрывателя какой-нибудь неведомой земли. Как все же много теряют некоторые люди, обходя вниманием телесное общение! Об этом я сейчас могу написать целую книгу, в которой бы призывала всех научиться ощупывать и осязать попадающих в ближний круг людей. Узнали бы намно-о-го больше, чем при обычной беседе или сексе!
Помедитировав на тему «внутренний Мужчина и внутренняя Женщина», сделав ряд открытий при этом, к концу дня и «слепые», и «поводыри» выглядели усталыми. Начались роптания на горькую судьбину «обделенных здоровьем». Поэтому еще до ужина «слепые» прозрели и радостно засуетились возле костра.
Завершал столь напряженный день ритуал матэ-пития, в ходе которого я опять открыла очень много неизвестных мне понятий: что такое матэ, как его собирают и готовят, как правильно наполнять калебасу и как пьют матэ. Интересно, что взаимосвязь мужского и женского начал присутствовала и в этом ритуале (калебаса, оказывается, олицетворяла женское лоно, а бомбилья – так сказать, предмет мужской гордости). После «принятия на грудь» столь чудесного напитка народ племени еще долго не мог разойтись спать. А может, это было еще и потому, что следующий день грозил стать серьезным испытанием «слепотой» для самых закаленных в суровых битвах с социумом членов племени – меня Получающей Удовольствие, мужественного большого Птицы Феникса, крайне энергичного и яркого мужчины – Райского Острова, двух наших молодых соплеменниц – Ясной Жизни и Игривой Волны, а также несостоявшейся Трусливой Волчицы (то бишь женщины по имени Взявшая След). Но по всем законам природы и этот день заканчивался, и мне ничего не оставалось, как заползти в свою палатку и надеть повязку на глаза (это для полнейшего вхождения в роль «слепого»). Как оказалось в ходе практики первого «слепого» дня, то, что человек имеет какой-либо физический недостаток, никоим образом может не сказываться на его отношениях с обществом, если адекватно это воспринимать. Такие люди просто видят жизнь с другой стороны и взаимодействуют с ней по-другому, не так, как абсолютно здоровые. В чем-то они и чувствуют ее лучше…Я подумала, что иногда (и даже довольно часто) идет игра с чувством вины, когда здоровые люди бросаются на помощь не совсем здоровым, чтобы по большей мере «искупить» свою вину за свое здоровье (!) Абсурд? Да нет, это жизнь. И, как видно, мало что изменилось с того времени, как Иисус сказал калеке, лежащему в купальне у воды и ожидающему появления «чудесной» ряби на ее поверхности, дабы исцелиться: «Встань, возьми постель свою и ходи!». Люди порой любят превратить вполне приспособленного к жизни человека в калеку, чтобы иметь возможность поиграть в «спасителя и жертву».
День четвертый, или Я В СТРАНЕ СЛЕПЫХ.
То ли из-за пережитых волнений за «слепых» собратьев, то ли чувствуя угрозу из-за перспективы быть «незрячей» целый день, спала я в эту ночь плохо. Под утро приснился мне сон, в котором мой соплеменник, улыбаясь, выходил из-под земли, открывая при этом какую-то заросшую травой дверь и приглашая меня «занырнуть» в только что покинутую им пещеру. Попытавшись открыть глаза и обнаружив, что на них повязка, я тут же вспомнила о своей «горькой участи». Выбравшись из своего «тряпочного жилища» я решила тут же звать кого-то на помощь: было совершенно отчетливое ощущение, что я – на обрыве и стоит мне сделать хотя бы шаг…Но, слава Богу, соплеменники не дремали и тут же направили меня прямиком на пробежку. Пришлось бежать, вцепившись намертво в плечо впереди идущего зрячего «брата».
Происходило со мной что-то невероятное: сначала казалось, что мир сжался до размеров траншеи со стенками из досок, она становится все уже и уже. Потом, когда с тропы свернули в лес, мне представлялась местность с огромными горами и впадинами, причем я опять-таки оказывалась на обрыве! (Позже, при обсуждении, мне объяснили, что так я воспринимаю свою жизнь и себя в окружающем мире. М-да, есть над чем поработать!). Привычная картина мира пропала! Мозг растерялся и даже перестал давать команду двигаться некоторым конечностям (когда началась практика массажа своих соседей по кругу, я почему-то не пользовалась правой рукой). Возвращение в лагерь казалось невообразимым – по пути все коряги и ямы были моими. Доковыляв до завтрака, я не могла поверить своему счастью. Но тут мозг подвергся еще одному испытанию: как можно чего-то съесть, если не видно, что это и сколько его? Завтрак превратился для меня в настоящую пытку: каша в миске никак не заканчивалась, а все, что могло еще быть съедено – оказалось невидимым, приходилось терпеливо ожидать своей очереди получения какого- либо «бонуса» в виде финика или сухаря от зрячего соплеменника.
Полнейшая беспомощность стала потихоньку раздражать меня, и я обрадовалась, когда ритуал утреннего поедания пищи закончился.
Блаженное валяние нашей группы «слепых» на травке прервал призыв опять подвергнуться испытаниям в лесу. На сей раз довелось нахохотаться до слез: мы строили «фигуры», или по выражению Райского Острова, «играли в Бабу Куцю». То есть, сначала «слепые» должны были повторить максимально точно положение, которое принимал зрячий собрат (или со-сестра ), а потом вообще все превратились в «слепых» и продолжили групповое творчество по зеркальному отображению. Восторг от этой практики передать словами невозможно: мы словно вернулись в детство! Ощупывание и обдумывание предложенных для воспроизведения комбинаций из человеческих тел полностью захватило всех участников, и что мне было непривычно – я легко уступила свою роль «вечного лидера» другой женщине. Оказалось, так даже проще жить!
Потом началась совершенно изменившая мое представление о мужской и женской составляющих личности- практика «Найди своего». Нам всем (а все были «слепыми» на тот момент) была дана возможность определить, с кем нам комфортнее в нашей жизни – с мужчиной или с женщиной. По своему опыту я уже знала, что с мужчиной мне, естессно, поудобней будет, поэтому, выбирая из стоящих на поляне двух людей – мужчины и женщины, я думала остаться возле мужчины. И натолкнувшись сперва на женщину, я как-то не решилась остановить свой выбор на ней. Но после недолгих поисков «надежного и ответственного» и ощупывания его с ожиданием получить успокоение, я внезапно поняла, что не очень-то и хочу оставаться с ним рядом. И тут же метнулась назад, к НЕЙ! А возле нее уже и толпа образовалась! Вот, оказывается, как ценна Женщина – и не силой своей, а чем-то другим, невыражаемым словами. Потом уже, при обсуждении, сама выбираемая призналась, что жутко переживала из-за перспективы «остаться в одиночестве», не быть никем из нас выбранной. Но вдруг решила отпустить ситуацию и просто стоять. Тут на нее все и навалились! К мужчине, кстати, «прибился» только один человек…
Незаметно подошло время обеда. Вернувшись в лагерь, племя ринулось купаться. В воду понеслись все – и «слепые», и зрячие. Причем не побоялись раздеться догола: «слепым» было все равно(они-то ничего не видят, значит, и оценку других не воспринимают), а зрячие – это бывшие намедни «слепые», они уже так плавали, и ничего страшного с ними не случилось. Соседи наши, правда, были несколько встревожены таким поворотом событий и даже попытались навязать свое общество некоторым нашим скво. Но все их поползновения были прерваны появлением бравой команды голых воинов племени. Я бы никогда не подумала, что вид обнаженных людей может посеять такую панику в стане пляжников, прикрывших для видимости (верней, для «невидимости» ) самые интимные места кусочками ткани!
А вообще купание голой и вдобавок, «слепой» для меня оказалось очень даже приятным. Я бы сказала, что подобное расслабление я испытывала, когда плавала ночью без купальника ,будучи при этом не вполне трезвой.
Обед в этот день показался мне поистине королевским: список блюд был оглашен дежурными, и я попросила весь ассортимент подвинуть поближе к моей миске. «Прогулявшись» поочередно по всем яствам и прочувствовав их неповторимый вкус и аромат, наша «слепая братия» приготовилась вальяжно возлечь и поговорить на привычные (скорее для пенсионеров) темы. Чувствовали мы себя все примерно одинаково: как будто в доме престарелых нас помыли, покормили и оставили на стульчиках возле стенки подремать до следующей кормежки. Я явно ощущала какую-то ненужность и одиночество.
Потихоньку наваливалось раздражение от своей беспомощности. И тут…я вдруг подумала о своей маме…она ведь тоже очень плохо видит в свои 82 года. И ей уже довольно трудно совершать какие-то привычные для здоровых людей действия. А я все никак не могла понять, почему для нее это является такой проблемой, все мне казалось, что она умело притворяется, чтобы вытянуть из меня еще одну порцию внимания , и бесило меня это ужасно…Ну, вот и выдалась возможность испытать на себе всю «прелесть» ее теперешнего состояния – состояния постаревшего и не вполне здорового человека. За этот опыт я бы выразила отдельную благодарность Белой Слонихе, так как в обычной жизни вряд ли когда попала бы добровольно в подобное положение. А с помощью нашей вождихи – не знаю, как правильно – вот так, сразу, я «передвинула» себя на 40 лет вперед и встала на одну доску со своей мамой…
Еще один переворот в мировоззрении, еще один инсайт.…Но не успела я развить эту тему в беседе. Нас опять потянули в лес. На сей раз предстояло заняться творчеством: слепить из глины все, что могло прийти в голову и быть изготовленным руками. Мне дали два куска, сказав, что они разного цвета. Я принялась было разминать эту влажную массу, посчитав, что будет довольно просто чего-то сваять, но не тут – то было! В голову не шла ни одна путная фантазия – то ли от усталости, то ли от переполнения другими мыслями (перед глиной у нас была медитация на тему «Животное силы», во время которой я начала видеть целый зоопарк). Один из кусков глины был большим, другой поменьше, и я справедливо рассудила, что большой кусок я пущу на какое-нибудь «монументальное» произведение (типа величественного образа моего близкого и любимого мужчины, которого я так жажду видеть рядом с собой), ну а из второго сварганю компактное «гнездо любви» для совместного нашего с мужчиной проживания.
Принявшись за работу, я явственно ощутила, что глина не очень поддается моим рукам, и мой супер-мэн в прямом смысле слова, «рождался в муках». Кое-как прилепив к непонятному тулову разные по размеру конечности и совершенно непропорциональную головку на мощной вые, я в расстройстве попыталась было взять реванш и изготовить шедевр домостроения, но и тут меня ожидало полнейшее фиаско! Глина словно жила по своим законам, она не желала тупо подчиняться действиям совершенно чуждой ей стихии – меня! Мы с ней не наладили контакт, не вошли в резонанс, так сказать, и поэтому она хотела сохранить свое первоначальное состояние и упорно мне сопротивлялась!
…У меня не получился дом. Помучавшись еще некоторое время, я решила оставить бесплодные попытки стать зодчим, и наспех скатала длинную «колбаску» из глины, загнув ее потом кренделем. Назвала это «произведение» «Свободным сердцем». Думаю, что вторая попытка подружиться с глиной будет у меня более успешной, и я смогу воплотить свои самые смелые фантазии! Я ведь уже кое-что усвоила из правил поведения с этой «стихией».
Вконец расстроившись от своих безуспешных творческих потуг, я с помощью зрячей сестры по имени Нашедшая Любовь отнесла свою «куклу Вуду» и сердечный «крендель» к своей палатке и положила сохнуть в укромном, защищенном от солнца и дождя месте. Так предписывала поступать технология изготовления изделий из глины.
Бесконечный «слепой» день продолжался, и нас опять повели в лес. Внутренне завывая и прося пощады, я обессилено «трусила» в колонне за своим зрячим поводырем. Нам предстояли еще несколько практик, одной из которых была «Семейная лодка». Она-то меня и доконала. Разбившись на тройки, нужно было поочередно побывать в роли стариков, отцов и детей. Причем рассажены мы были так, чтобы, прижимаясь друг к другу, могли чувствовать все «поколения» – и самое младшее, и среднее, и старшее. Я при этом опять попала в какую-то «яму», как мне показалось. И вся роль «бабушки» свелась у меня к тому, чтобы «не скатиться в пропасть» (по моим ощущениям). Я еле дотерпела до конца этой практики, дикое раздражение охватило меня, хотелось немедленно встать и уйти с этого места… интересно, что такое же чувство на месте «бабушки» испытала еще одна женщина – Летящая –В-Цель, которая тоже «плыла» в нашей лодке. Сейчас я думаю, что может, это место было таким «раздражающим», что ли. Как у Кастанеды, оно словно отбирало силы! Стоит ли говорить, что я с нетерпением ожидала конца своих мучений, и не могла толком включиться ни в обсуждение, ни в процесс собирания дров для костра. Хотя практика, на самом деле, была сильнейшая, и описывать свои выводы после нее я могла бы не один день.
В конце концов, и этот день заканчивался. После ужина мы сняли повязки, и я почувствовала, насколько изменилось все за эти сутки. Накатила тяжелой волной усталость, болели с непривычки глаза. Лица знакомых людей выглядели совершенно по-новому. И очень радостно было оттого, что вернулось такое привычное чувство – иллюзия «контроля ситуации» . Все-таки мне еще трудно доверять этому миру, и это грустно. Я не могу пока расслабиться и «стать доступной» той силе, которая так явно меня оберегала и поддерживала весь этот день, да и всю мою жизнь, пожалуй.
Примечательно, что когда мы сидели и обсуждали прожитые события в кругу племени, соседи наши решили скрасить свой хмельной досуг прослушиванием музыкальных произведений народных авторов. Из их автомобиля грянула радостная песня о кабане, который «кричав на все село», так как его хотели заколоть. Уж не знаю, чем была навеяна такая тематика «твору», но как-то она не вязалась с нашими процессами. И храбрый мужчина Райский Остров почему-то очень легко положил конец этому «концерту», просто подойдя к соседу и попросив его повременить с «дискотекой». Сосед проникся нашими проблемами, и «наступил на горло» своим бравурным исполнителям. Терпел он на удивление долго, пока совсем не стемнело, и мы не начали расходиться. Потом тихонько подкрался к Райскому Острову и, вежливо извиняясь, спросил разрешения на продолжение праздника, на что Остров дал свое согласие. Музыка после этого у соседей звучала очень тихо, а мы веселились по этому поводу довольно долго.
День пятый. МОГИЛЫ И ДРУГИЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ВЕЩИ.
Жизнь в лагере постепенно набирала и набирала обороты. События сменяли друг друга, эмоции, чувства, инсайты, выводы наслаивались с такой плотностью, что в голове, казалось, совсем не осталось места для чего-то нового. Поэтому в какой-то момент у меня произошла своего рода «отключка» оценки происходящего, и я стала просто жить (все– таки догнало меня имя, выбранное в первый раз!), стараясь получать удовольствие согласно своему наименованию.
Однако, по разным причинам, обстановка и микроклимат, так сказать, в племени потихоньку накалялись. «Звоночки» о том, что народ «выбивает» из привычных схем столь непохожая на обыденную рутину жизнь на берегу моря в палатках стали звучать практически в день приезда. Понятно, что довольно тяжко отказаться от наработанных за всю жизнь и таких родных масок, образов, стилей поведения, личных историй, привычек (и т.д., и т.п.). Вместо всего этого предлагается ни много, ни мало – отказаться от всего этого «багажа», нажитого «непосильным трудом» и постараться взглянуть на мир и себя в нем с точки зрения не Преобразователя, а совершенно равноценного участника Жизни. Причем равенство нужно чувствовать и с деревьями, и с землей, и с кусючими муравьями, и с оленем, который прятался в лесу, и с огнем – со всем окружающим Миром! На то он и Шаманский кемп! 
А это настолько непривычно и на первый взгляд глупо, что пытаешься удержаться в привычной картине мира, которая рушится на глазах, и тут уж начинается разгул страстей! У меня, например, было совершенно четкое чувство, что со мной на кемпе присутствует моя старшая сестра отношения с которой были далеко не безоблачны и которая норовит и тут меня «построить» в виде женщины Ясная Жизнь; мой сын Птица Феникс, и строитель, который пытался «склепать» ремонт в нашем доме в прошлом году и с которым я разругалась в пух и прах из-за его халтурной работы (в виде Алексея, представителя принимающей наш кемп стороны). И я то и дело принималась дергаться и отвлекаться на какие-нибудь «разборы полетов» с этими личностями,…причем совершенно ясно представляя на месте своих соплеменников всех тех людей, с которыми чего–то не «разрулила» в обычной жизни.
А народ заклинивало на их собственных «заморочках»: в одной паре, например, мужчина посчитал, что за ним не так ответственно наблюдала и заботилась его женщина, пока он был «слепым». Другой мужчина полагал, что его женщину незаслуженно обидели, отказав в лидерстве и в «праве первой ночи», так сказать, при проведении практики перепросмотра при закапывании в могилу. Причем сама женщина совершенно серьезно говорила о том, что ее священное право первенства попирается вожд… Белой Слонихи на этом кемпе, и собиралась «наказать» всех присутствующих отказом участвовать в этой практике.…
Я хочу сказать, что, когда страсти накалялись до предела, у меня как будто срабатывал тумблер, и я переставала «включаться» в предлагаемую игру. Я вспоминала свое нынешнее имя – Получающая Удовольствие, и на меня вдруг накатывала такая безграничная Любовь и такое счастье оттого, что я живу и вижу весь этот мир, что хотелось не-ме-д-ле-нно поделиться этим с другими, вплоть до того, что могла бы зацеловать и заобнимать всех, попавшихся мне под руки! Просто все конфликты стали мне видеться не более, чем капризами обиженных когда-то детей; их в свое время кто-то обделил лаской и вниманием, вот они и переживают сейчас из-за недополученного.
Потеряв счет времени (кстати, ни часов, ни мобильных телефонов во время пребывания в лагере при себе иметь не разрешалось), наше племя начало очередной день испытаний на прочность своих ПКМ (привычных картин мира). И предстояло всем ни много, ни мало – «умереть» на какое-то время. Собственно, «умереть» предусматривалось только для перепросмотра своей предыдущей жизни и проблем в ней, но подготовка к процессу была настолько серьезной, что я начала чувствовать страх еще с вечера предыдущего дня. Постепенно он усиливался, и, пока племя сидело, собравшись в обычный круг для обсуждения процессов и выясняло отношения, я всерьез начала подумывать о том, чтобы отказаться от такой малопривлекательной затеи.
Выяснилось, что я жутко боюсь – боюсь смерти, а вернее, неизвестности, которую она с собой несет. Опять всплыл страх потерять контроль над ситуацией! Да и шутка ли: кто в обычной жизни мог бы отважиться полежать в могиле?! Но, справедливо рассудив, что раньше своего часа меня на тот свет никто не сможет отправить, я вооружилась лопатой, веревками и ножами и отправилась с другими соплеменниками в лес, к месту нашего «захоронения», найденному Белой Слонихой.
…Если вы никогда не копали могилу – считайте, что вам повезло! Я увидела, какой это тяжкий труд. Бравое предположение нашего жизнерадостного Райского Острова о том, что это дело займет 15 минут, было разбито вдребезги после получаса почти безостановочного махания лопатой. С него, с его соратника Птицы Феникса, с еще одного нашего «брата» по племени – мужчины Свое Место пот лил ручьем. Работа между тем продвинулась лишь на треть.
Для нас, нескольких женщин племени, миссия помощи мужчинам заключалась в собирании веток и листьев для накрытия могил и для изготовления крышек для входа в могилу. Попутно Белая Слониха поясняла, что означал этот процесс для индейцев, которые его практиковали регулярно. Тут опять же-таки проводилась аналогия с женским лоном: могила являла собой не что иное, как матку, а выход из нее символизировал своего рода рождение.
Человек, лежащий в могиле, мог вернуться в то время, когда он был еще плодом в утробе матери, и мог вспомнить процесс своего появления на свет и те чувства, которые это сопровождали. Но на самом деле, разные люди относились к процессу по-разному и могли вынести совершенно неожиданный опыт из этого.
Пока мы дружно готовили места «погребения», я старательно избегала мыслей о смерти, потому что стоило мне только ослабить самоконтроль, как ужас охватывал меня, лоб покрывался холодным потом (несмотря на жару) и начинали трястись руки. Страшно было представить, что в примерно такую же могилу, в один такой же прекрасный день какие-нибудь хорошие люди могут «припрятать» все, что называлось МНОЮ… На какой-то период я даже «выпала» из происходящего, и поймала себя уже тогда, когда могилы были готовы, осталось только накрыть их сделанными нами крышками (вся эта затея продолжалась ни много, ни мало, полтора часа). Оказалось, что Птица Феникс выкопал яму под свои могучие габариты, она была большой и просторной, такой себе VIP-камерой . Я тут же решила, что, уж если быть «погребенной», то уж с удобством, и точно не в «маленькой» ямке, которую вырыл Райский Остров. Как выяснилось позже, кое-что я не учла!
Определив очередность «погружения» и наскоро перекусив в лагере, первая группа испытателей отправилась зарываться. Надо сказать, что подготовительный этап требовал также максимальной концентрации на болезненных моментах из прошлого (детства, юности, ключевых точках осознания себя женщинами/мужчинами и т.д.). Все это необходимо было законспектировать, чтобы, погрузившись в потусторонний мир, получить необходимое облегчение и увидеть путь выхода из отягощающих жизнь обстоятельств. Но как показала практика, мало кому удалось сфокусироваться на данных вопросах. Мозг и тут вел себя крайне неорганизованно! Но пока не об этом.
Выяснилось, что мне представилась довольно веселая возможность «закопаться» почти в полночь. Таким образом, острота переживаний стала просто невероятной. Последние часы перед процессом я была занята тем, что уговаривала себя не бояться и совершить- таки свой геройский поступок. Непосредственно возле могил был разложен ритуальный костер, огонь в котором поддерживался все то время, пока под землей кто-то из нашего племени находился. Этот факт несколько утешал меня (все-таки хоть что-то видно). Ну, и грело еще то, что сеттерами – люди, которые сидят возле могил и в любой момент придут на помощь, были двое здоровых мужчин. То есть шансы на успешное «возвращение к жизни» у меня были довольно хорошими. Несмотря на все эти плюсы, настроение мое все больше падало.
И вот уже прошли первые положенные часы, и первых «испытуемых» откопали. Выглядели они вполне по-людски, никаких неприятных явлений с ними не произошло. Когда в освободившуюся могилу полезла я, была уже глубокая ночь. Чуть не плача, разместилась я в своем временном пристанище и с замиранием сердца наблюдала, как исчезают последние блики от пламени на стенках могилы и как затихает шорох осыпающейся с крышки земли. На могилу бросили последнюю лопату песка, и наступила темень и тишь…
В первые секунды я испытала дикое желание прервать этот опыт и немедленно выскочить наружу. Страх схватил меня за горло, тело заледенело и я чувствовала себя парализованной. Но какая-то часть в мозгу (любопытство, наверное, а может и сожаление о затраченных на подготовку усилиях) все же не дала мне смалодушничать, и я осталась. Потихоньку освоившись на новом месте, я начала чувствовать: сперва размеры могилы, потом – свое тело, которое бросало попеременно то в жар, то в холод, потом в голову начали приходить разные мысли, я попыталась было читать молитву, но скоро ощутила ненужность этого действия. Я ведь не в беде, не больна и нахожусь здесь по собственной воле, и помогают мне абсолютно реальные люди, так о чем же мне просить Создателя? Немного успокоившись, мозг захотел было заняться привычным делом – анализом и оценкой окружающей обстановки.
Ан не тут-то было! Оценивать было нечего – тьма и тишина, которая нарушалась лишь шорохом струек песка, что сыпался из-под накрывавших свод могилы веток. Так что за неимением лучшего ум начал зудение и причитание по поводу глупости этой затеи. Меня обуяла вдруг страшная досада оттого, что я так бездарно трачу два часа своей жизни. Причем старательно записанные горькие случаи из моего прошлого почему-то в голову не приходили, обдумывать их мозг не хотел, равно как и искать ответы на тревожившие меня днем вопросы. Немножко поругав меня за мою безалаберность и посетовав на то, как много я могла бы сделать полезного вместо вынужденного лежания в яме, голова решила отдохнуть и подремать.
И вот тут-то моя упорная настройка на страх в течение дня (а может, и в течение всей жизни) дала о себе знать! Все анализирующий мозг через уши уловил какой-то странный звук, который трансформировал в картинку хрустящего под чьей-то ногой сухого дубового листа (и чего так?!!). Мне тут же стало казаться, что надо мной кто-то ходит и непременно имеет целью обрушить свод могилы прямо на меня! Однако эту версию уму пришлось отмести как полностью абсурдную. Но покой не вернулся: кто-то (с мордой крысы и телом крота, как мне привиделось) начал копать в могиле лаз ко мне!!! Сначала я себя старалась успокоить тем, что все это только слуховые глюки. Поднявшись и сев, я начала слушать странные звуки в надежде, что из другого положения они не будут уже слышны. Поначалу так и было, и я опять легла на землю.
Но через секунду меня опять подбросило: звук стал настолько отчетливым, что мне стало чудиться, что в моей «келье» вот-вот появится еще один обитатель, и каким он будет – неизвестно, я-то его не увижу! Наверное, в тот момент волосы у меня встали дыбом от ужаса. Сидя в «параличе», открыв рот, я несколько мгновений раздумывала, стоит ли звать на помощь или все же пересидеть это непонятное явление.
Но когда «кто-то» стал «рыть» еще интенсивней, я уже не раздумывала и заорала дурным голосом, чтоб меня откопали, так как через пять секунд я бы пробила насквозь слой бревен, веток и земли и поднялась бы над могилой ракетой «земля-воздух»!
Мои надежды на сильных и здоровых мужчин-ситтеров оправдались: меня отрыли с рекордной скоростью. Стуча зубами от ужаса, забыв в могиле часть вещей, я рванула наружу. Добравшись до огня, какое-то время не могла ничего сказать. Потом помалу пришла в себя и начала просить помогавшего мне мужчину Райского Острова осмотреть могилку на предмет повреждений, причиненных неизвестным мне животным. Два раза тот тщательно обследовал все помещение, и не найдя ничего, начал потешаться над моим страхом. Все дружно посмеялись над глюками, которые так любит создавать мозг, и я было расслабилась от тепла и света костра, но тут среди деревьев увидела огни, которые приближались к нам! Перепугавшись опять не на шутку, я еще какое-то время не могла понять, что на встречу с «воскресшими» прибыли все остававшиеся в лагере соплеменники.
Спустя положенное время, т.е еще полтора часа после моего «побега», из соседней могилы достали мужчину Без Имени, который был почему-то абсолютно голым. После племя дружно отправилось к палаткам и еще часа два не могло угомониться: «воскресшие» хотели делиться пережитым, а еще не погребенные с интересом слушали. После моего рассказа о страшном звере, Ясная Жизнь, которая побывала в могиле передо мной, сообщила, что она слышала те же звуки, что и я, но не стала их бояться, так как решила, что это могут быть просто термиты, которые грызут старые бревна на потолке нашей могилы!
Вот в чем был недостаток VIP-камеры, выбранной мной! Эх, как же мне стало досадно за свою невыдержанность и нетерпение! Одно успокаивало: все же звуки были, и я не совсем уж на пустом месте боялась, как полагали мои спасители!
Была глубокая ночь, когда племя, наконец, разбрелось по своим «вигвамам». На горизонте весь вечер пылали сполохи молний идущей где-то за сотню километров грозы. Устрашающая мощь и красота стихии завораживала и заставляла уважать силу, создавшую столь разнообразный в своих проявлениях мир. И хорошо, что тогда эта страшная гроза не дошла до нашего берега, потому что уже не хватило бы сил на спасение своих нехитрых скарбов, так бы и спали все прямо в лужах! Этот день закончился. Все были живы, здоровы, и это уже было отлично…
Начинался новый день моей жизни… 
День шестой.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МОГИЛЬНЫХ ОПЫТОВ. ВЫЯСНЕНИЕ ВОПРОСА « ЧЕГО ХОТЯТ ЖЕНЩИНЫ?»
Чем ближе к завершению кемпа подходило время, тем тяжелее было мне «вытаскивать» себя из палатки по утрам. Информация прессовалась так плотно, что мозг не успевал за короткое время, отводимое на сон, обработать ее. Тело уставало от непривычных условий сна, еды, вообще такой жизни. Но интерес к происходящему пересиливал все, и я героически, с заплетающимися ногами, выходила на утренний «бег силы». В ночь перед шестым днем поменялась погода – подул резкий холодный ветер, небо было пасмурным.
Море штормило, волны выносили своих белых «барашков» из глубины и с размаху швыряли их на берег; наверное, это была их «жертва» Создателю. А может, просто демонстрация силы и испытание на прочность людей, живущих на берегу. Кстати, все наши соседи разъехались к вечеру этого дня, оставив побережье в полное наше распоряжение.
Наступивший день был напряженным. Ко всем бытовым неудобствам добавились еще заботы по укрытию кухонных принадлежностей и огня от сильного ветра, который гонял все плохо прикрепленные вещи как футболист – мячи. Нам повезло, к счастью, что с нами был Райский Остров, у которого оказались отличные «холсты» огромных размеров. В миру они служили рекламными полотнами для его фирмы, но как по мне, их предназначение было намного более оправданно именно для нашего лагеря. Вот под ними-то мы и прятали все необходимое, да и сами посиживали в непогоду.
В лесу же было тихо. Ветер путался среди деревьев, и устало затихал уже после первых четырех-пяти метров дальше берега. Поэтому наших братьев и сестер, которым довелось продолжить опыты по закапыванию в могилы, ничто не могло потревожить. Некоторое время я наблюдала за процессом – видела, как по-разному реагировали люди на переживаемые события. Кто боялся (например, Летящая-В-Цель была сама не своя, когда уходила под землю), кто-то просто спал: Птицу Феникса мы еле разбудили, думали уже тянуть за ноги, но уж очень он массивный!. Райский Остров вышел из могилы внешне ничем не выказав своих переживаний. Даже те, кто собирался объявить ультиматум и не участвовать в практике, спустились под землю – такое необычное, мистическое было состояние участников и организатора процесса. Причем влияние прожитого опыта сказывалось не сразу: что-то неуловимо менялось в восприятии мира, но эта перемена была необратимой.
Первое, что было заметно – менялись лица людей; другим становился взгляд, другой была речь. Я могу назвать последствия этой практики чудом, которое происходило независимо от моего сознания и желания. Я стала острее чувствовать уникальность каждого человека, который встречался на моем пути; внезапно ощутила, как близко подошла смерть к моей маме и как опустеет мой мир без нее; какими мелочными были мои споры о каких-то бытовых вещах, о своем первенстве и непременной победе в борьбе за мнимые ценности; как быстро утекает время моей земной жизни и как много еще не сделано – не долюблено, не подарено, не понято…И совсем неважна для меня была форма и стоимость памятника, который бы стоял на моей могиле после моей смерти, когда я думала об этом, лежа во тьме и тишине… Смерть действительно лучший советчик (прав был дон Хуан кастанедовский!).
Не буду описывать наше общение в кругу после того, как все прошли это испытание. Очень много было мною услышано об открытиях, которые многим удалось совершить во тьме и неподвижности подземных «келий». Тогда все воспринималось совсем по-другому, чем сейчас, спустя какое-то время. Одно можно сказать с абсолютной уверенностью – этот опыт был ни на что не похож в моей жизни, да и в жизни, наверное, всех моих соплеменников.
После чудесного «воскрешения», отобедав и искупавшись, нам было предложено задуматься о более земных вещах. А именно – чего же все-таки хотят женщины? Этот вопрос предстояло решить в отдельности женщинам и мужчинам нашего маленького и уже такого родного племени. Поэтому мужчины для обсуждения разницы в мужской и женской природе удалились в лес разбирать отслужившее свое могилы, а женской половине удалось уединиться под кухонным навесом и завести беседу о том, когда и кто почувствовал себя женщиной, и как это произошло. По ходу разговора всплывали иногда очень страшные и неприятные факты. Постепенно выяснилось, что свою женскую природу отвергали практически все скво нашего племени. Так много негатива я уже не смогла вынести и переварить, поэтому от рассказа о своих переживаниях я просто отказалась. Тут как раз вовремя вернулись и наши мужчины, довольные и радостные от проделанной работы и проведенных бесед об отношениях и проблемах в них.
Вопрос «Чего хотят женщины?» явно остался для них риторическим, но счастье от возвращения домой поглотило стремление найти на него ответ. Да и бог с ним, с вопросом этим. Пока что на вечер был назначен ритуал матэ-пития (т.е. опять предстояло совместное «пьянство», хоть и в несколько другом варианте). Белой Слонихой была представлена целая церемония с призыванием сил природы – воды, ветра, огня и камней. Калебаса символизировала женское лоно, а бомбилья – мужской орган, причем шевелить ею в процессе передачи калебасы по кругу от одного соплеменника к другому категорически запрещалось. Этот ритуал уходил корнями в глубину веков, когда индейцы с помощью матэ спасались от голода и истощения. Оказывается, в этом чудесном напитке, если его правильно приготовить, находится целая таблица Менделеева, и по полезным свойствам он практически не имеет равных.
День заканчивался. По–прежнему очень тяжело было разойтись по своим вигвамам, не поделившись впечатлениями от пережитых событий. Усиливался ветер. Наступающий день опять обещал быть полным неизведанных ощущений, ярким, интересным и … холодным. Призванные на помощь силы стихий решили максимально показать, на что они способны.
День седьмой.
МУЖЧИНЫ, ЖЕНЩИНЫ, ИНДЕЙСКАЯ БАНЯ И ВЫХОД В АСТРАЛ.
Всю ночь перед седьмым днем я не могла сомкнуть глаз из-за сильнейшего ветра, который угрожал оторвать мое хрупкое жилище от земли и вместе со мной забросить его не ближе страны происхождения чая матэ. Я уж было хотела отползти из палатки в более тихое место в лесу, но останавливал страх остаться вообще без вещей, которые легко могло унести вместе с невесомым (без меня) укрытием. Поэтому утром первым делом я стала подыскивать, куда мне переселиться. Место нашлось просто рядом с кухонным навесом, и я с удовольствием туда «перенеслась».
После обычной утренней пробежки и зарядки с состязанием «Догони меня!», Белая Слониха стала готовить нас к обряду инициации – посвящению в мужчин и женщин. Для этого нами, женщинами, были сконструированы некие подобия юбок и сари из подручных платков и шалей. Навернутые и намотанные поверх спортивных штанов эти «платья» выглядели очень колоритно! Я думаю, что дизайнерские находки в условиях лесной жизни были просто шедеврами! И поскольку любое действие имело под собой серьезную историческую основу, относиться к нему нужно было очень осознанно. Для меня было новостью, что ношение длинной юбки является для женщины очень гармонизирующим процессом: юбка, как выяснилось, соединяет воедино энергетические потоки, идущие от земли через ноги. И это дает женщине возможность присоединиться к силе Земли- Матери и использовать ее для собственного благополучия и здоровья.
Затем все женщины отделились от мужской группы и ушли в медитативный процесс собирания цветов для встречи с мужчинами. Состояние мое было, мягко говоря, как перед первым сексуальным контактом – неизвестность страшила. А вдруг этот ритуал предусматривает какое-нибудь насилие над слабой женской природой? А я тут должна молчать и цветочками прикрываться? Ну, в общем, волновалась я не по-детски! Это ж надо – в моем-то возрасте и с моим опытом общения с мужчинами открывать что-то новое в них!
Притихшие и посветлевшие, мы, женщины, потихоньку собрались в круг. Чуть поодаль разместился круг наших мужчин. Видно было, что их этот ритуал тоже заинтриговал – то и дело они загадочно и «призывно» усмехались. Потом начались совсем уж необычные вещи: каждый (и каждая) из нас садился в центр круга (женщины – в женский, мужчины – в мужской ) и поочередно смотрел в глаза всем участникам. Я должна сказать, что ТАКИХ глаз я не видела до этого момента никогда и нигде! 
Это были ГЛАЗА ЖЕНЩИН! Таких, какими они есть на самом деле – нежных, любящих, сильных, красивых…И эти глаза словно говорили : «Ты- Женщина! И ты- прекрасна!» А потом нужно было встать и сделать самое трудное : пойти в круг к мужчинам. А в это время кто-то один из мужчин (побывавший в центре их круга) шел на свой подвиг – он шел к женщинам. Я так подозреваю, что состояние у них было похоже на мое: как при первом свидании в школе, ей богу!
Краснея и стесняясь, как девушка на выданье, я вошла и села посреди мужского круга. Со всех сторон на меня смотрели ИХ глаза – глаза силы, уверенности и …ребенка! Как-то неожиданно встрепенулось во мне материнское чувство – чувство Женщины, в которой нуждаются. И вдруг стало совершенно неважно, что на мне – смешная юбка из платка, одетая поверх спортивных брюк, что волосы покрыты косынкой совсем не подходящей по цвету, что сейчас на дворе уже 21-й век и технический прогресс достиг невероятных высот (если даже сериалы стали транслировать он-лайн, то куда уж дальше!:))
Вечные ценности вышли на поверхность, и стала так очевидна легковесность всяких «пустышек», предлагаемых в качестве образца для подражания со всех биг-бордов, разворотов модных глянцевых журналов и в бесконечной теле- и радиорекламе!
Мужчина и Женщина, лес, вода, огонь и земля – вот что оказалось самым важным в тот момент! Без этих составляющих никакие блага цивилизации и на фиг не нужны никому! Выйдя из мужского круга, я осознавала себя Женщиной в гораздо большей степени, чем даже в самые зхначимые «женские» мгновения мрей жизни…
Так прошел обряд инициации (т.е. посвящения в мужчину и женщину). С совершенно другими ощущениями все соплеменники вернулись в лагерь. Предстояло совершить еще один подвиг: до наступления темноты соорудить то, чего никто никогда не видел и не знал, как это сделать, а именно – индейскую баню под смешным названием «инипи». Кстати, я до сих пор путаюсь, как правильно ставить ударение в этом слове.
Белая Слониха взялась объяснять замысел и конструкцию бани мужчинам. В который раз за последнюю неделю наша «сильная половина» взялась за лопаты и топоры (как всегда, самым «завзятым» копателем и строителем был Райский Остров – он был везде!) Нас же попросили нарвать веток, листьев и цветов для того, чтобы покрыть купол инипи и застелить пол, на котором племя должно было сидеть.
Работа кипела: мужчины таскали стволы молодых деревьев и очищали их от веток; копали яму для печки, в которой потом будет разводиться огонь и куда сложат большие камни для нагрева бани; потом вкапывали стволы по окружности в землю, сгибали и связывали их специальным способом…У меня есть целая схема, куда должен смотреть вход в инипи, как располагаются стволы на чертеже, что означает вообще сама эта конструкция и сам ритуал.
Хочу заметить, что баня у нас получилась на славу, несмотря на то, что строители у нас были совершенными дилетантами. Даже Белая Слониха отдала должное конструкции, сказав, что никогда до этого она не видела сооружения так аккуратно и гармонично построенного и прекрасно покрытого все теми же «рекламными холстами» из запасов Райского Острова. Внутри инипи была украшена связками цветов и листьями на земляном полу. Посередине находилась небольшая ямка для горячих камней, которые потихоньку накалялись в большой яме-печи неподалеку от входа.
День постепенно угасал.
Стих ветер, который разогнал людей с побережья и заставил меня спастись бегством в глубину зарослей в нашем лагере. Солнце опускалось все ниже к воде, окрашивая небосвод и морскую гладь в невероятные по красоте цвета. На темнеющем небе стали проступать первые звезды…И был дан клич начать совершенно необычный и неведомый никем из племени ритуал индейской бани.
Это было не похоже ни на что испытанное мной до сих пор! Наш «банный шатер» стоял на краю обрывистого берега, под которым плескалась вода, а над ним – бесконечно глубокое небо, усыпанное звездами, как алмазами осыпают драгоценное одеяние Сотворившего Мир.
Мы были одним целым: почти все наше племя, уже не стеснявшееся друг друга как настоящие братья и сестры, и эта Природа вокруг. Сам ритуал символизировал процесс Рождения (или смерти – это как посмотреть): инипи – как женская матка, мы все – как дети, которые появляются на свет, когда наступает момент. Заходить в баню и выходить из нее необходимо было тоже совершенно определенным способом.
Но самое интересное начиналось, когда в самый центр инипи, в центральную ямку вносили раскаленный в костре камень. По его поверхности танцевали искры, он был красным и настолько горячим, что температура в нашей «сауне» почти мгновенно подскакивала градусов на двадцать, тело начинало гореть а мозги – плавились, как воск на именинных свечках! Но это еще не все: по индейскому ритуалу племя коротало время в бане, распевая бравые и многозначительные ритуальные песни. А поскольку наши познания в этой области были крайне ограниченны (кроме громкого клича «Хо!», означавшего одобрения, индейских слов мы не знали) – то песни у нас были самые разнообразные. Начали мы с незабвенной песенки крокодила Гены, а закончили попурри из разных песен, которые только смогли вспомнить. И по мере роста температуры в инипи росла и громкость нашего звучания.
После первых двух выскакиваний из бани и ныряния в прохладную звездную воду мне казалось, что большего блаженства я уже не смогу испытать. После третьего захода звезды стали мне настолько близки, что я могла потрогать их рукой (так мне казалось). Все слилось воедино – огонь в печи, где нагревались камни, луна над морем, лес, притихший и уважительно внимавший нашим «трелям», разгоряченные тела, пляшущие возле костра, цветы под сводом бани, жар от камней и прохлада ночи…Это была Жизнь – настоящая, полная чувств и ощущений, красок и звуков! Я была полна ею до краев, когда Белая Слониха предложила в четвертый раз забраться в инипи, согласно закону Четырех стихий. Немного посомневавшись, я заползла вслед за племенем вовнутрь нашего жаркого и темного, как женское лоно, сооружения, чувствуя, как голова моя потихоньку как бы отделяется от тела и оно приобретает невиданную легкость. Народ, по-видимому, был уже у верхней черты блаженства, так как притих, и только шумное дыхание и легкое шипение остывающего камня нарушало тишину ночи.
И тут один из братьев решил «поддать жару». Когда он прикатил в баню еще один камень, пышущий огнем, расколовшийся тут же на две части, все племя издало невероятный вопль от переизбытка радости, чудесного чувства легкости – как будто тело распадалось на мельчайшие частицы. Еще чуть-чуть – и мы бы поднялись в воздух на этой волне счастья!
Высыпав из бани, все наше «общество» понеслось в воду, уже не разбирая, где обрыв, а где – тропа. Было ощущение крыльев, которые легко несли тело туда, куда хотелось идти. Потом мы долго пили чай с травами и наслаждались счастьем от новых переживаний и открытий…Заканчивалась последняя ночь в нашем невероятном лагере. И я смогла только заметить, что постоянный диалог в моей голове прекратился. Наступила тишина. Я обрадовалась этому – и тут же заснула.
День восьмой, и последний.
РАЗБОР ПОЛЕТОВ, РИТУАЛ ПЕРЕХОДА, СБОРЫ, ОТЪЕЗД И ВОЗВРАЩЕНИЕ В КИЕВ.
Утро последнего дня было солнечным и тихим. После «банного ритуала» люди сладко спали, и впрямь словно новорожденные дети. Однако момент прощания с этой реальностью неумолимо приближался, и Белая Слониха дала сигнал – стала стучать в поющую тибетскую чашу. «Сновидцы» потихоньку приходили в себя, выползали из «вигвамов» и стягивались к костру. Нужно было приучить себя к мысли, что скоро это место опустеет, исчезнут наши «вигвамы», костер, инипи, все, что стало настолько родным за эти семь дней…
Стало грустно.
Внезапно я вспомнила о своих глиняных произведениях, которые «зрели» в тени на том месте, где раньше стояла моя палатка. Заволновавшись оттого, что я их могу не найти, я бросилась туда. После недолгих поисков я, наконец, увидела … Ох, лучше бы я не находила то, что увидела! Мой прекрасный супер-мэн, мужчина моих грез был разобран на запчасти! Голова, правая рука и ноги лежали отдельно от туловища. Погоревав над его «останками», я собрала все в кучку и, выкопав ямку, устроила обряд «погребения» своих иллюзий… Вспомнились строчки из песенки: «Я его слепила, из того, что было, а потом что было – то и полюбила…» Это событие навело меня на осознание того, что никогда не удастся мне из живого человека соорудить вот такой «образ», удобный мне для жизни. Каждый сам по себе прекрасен, важно то, на чем я концентрирую свое внимание и что хочу отметить в человеке, а он уже сам будет решать – хорошо нам вместе или нет…
Как ни странно, но мой глиняный «крендель» – «Свободное сердце» – был цел и невредим, и я с удовольствием взяла его в качестве «предмета силы».
Белая Слониха, как опытная (или опытный?) вождь приготовила соответствующий ритуал прощания с нашим лагерем, чтобы сгладить болезненность расставания. Мы собрались на поляне и стали рассказывать о том, что же удалось узнать за этот короткий период времени, и что мы унесем с собой в свою привычную жизнь.
Меня поразила перемена, которая произошла с людьми – они стали иными. Исчезли заученные фразы, выражение лиц стало живым, движения – плавными, чувства стали ощутимыми. Я слушала всех, мне были интересны открытия других людей, их откровенность – и хотелось поделиться с ними тем, что было у меня на сердце: радостью, покоем человека, вернувшегося Домой. Затем нам выпала возможность получить подсказку от колоды необычных карт Таро с индейской символикой. Многое было непонятно, но Белая Слониха терпеливо объясняла значение и глубокий смысл каждой карты.
Казалось странным, что скоро мы перестанем называть друг друга нашими «индейскими» именами, с которыми так сроднились! Немного страшновато было возвращаться обратно, в то пространство, которое шумело за лесом, и с которым мы никак не соприкасались целую неделю. Опять возникла аналогия с процессом Перехода из одного состояния в другое (рождение, смерть, трансформация). Однако вождь Белая Слониха знала, как нужно совершить возвращение домой, чтобы не потерять себя и свою энергию.
Мужчины соорудили своеобразный Портал из ветвей деревьев, мы, женщины, украсили его цветами и платками. Когда приготовления к ритуалу Перехода были закончены, племя собралось около этих символических ворот. Каждый задумался о том, что он хочет оставить здесь, в этом волшебном месте, чтобы не возвращаться к своим старым отжившим схемам жизни, отношений, работы… Что берет с собой в качестве подарка и открытия…
Затем по одному мы подходили к Порталу, и с чувством необратимой перемены переступали невидимую границу.
Все! И эта часть жизни осталась позади! Осталось только вернуть себе прежние «мирские» имена, что и сделало племя, собравшись в круг и подтвердив, что я – уже просто Люся, Белая Слониха – Наташа Валицкая, и остальные люди тоже могут называться так, как назывались раньше. Поначалу все равно было трудно отвыкнуть от наших индейских имен, и мы то и дело звали друг друга так, как было принято в племени.
Между тем время отъезда приближалось. Уже были собраны вещи, сложены палатки, накрыт праздничный стол с невиданными целую неделю яствами – домашним салом, конфетами, яичницей, пирогом. Народ праздновал то ли потерю прошлого, то ли приобретение нового настоящего, люди смеялись, шутили, делились впечатлениями, грустили и обменивались контактами, договаривались о скорых встречах, обнимались и совершенно искренне говорили о том, что стали по-настоящему близкими. Так общаются дети после летней разлуки, когда встречаются в школах и детсадах…
Внезапное появление нашего грузовика, который должен был переправить нас обратно в «мир» стало чуть ли не трагедией для меня.
Мне трудно было оторваться от теплой земли, помогать тушить костер, прощаться с морем, в котором в этот день была вода невероятного зеленого цвета (от множества мелких водорослей, поднятых недавним штормом). Мы тянули время, не торопясь сносили рюкзаки и забрасывали их в кузов. Водитель нервничал – его ждали другие дела. Но нам было не до него. Мы прощались навсегда. Это было грустно.
А затем – был переезд в кузове грузовика в деревню Хоцки, когда то и дело приходилось нагибаться, чтобы не попасть головой в толстую сосновую ветку над дорогой. Был колодец с «журавлем» – я не видела такого со времени своего детства. Были коричневые поросята во дворе дома тех ребят, что помогали нам с продуктами и водой все это время…Потом нас высадили возле непривычно шумной трассы и пришлось смириться с тем, что мы все-таки уезжаем.
Белая маршрутка притормозила возле нашей поредевшей группки, мы поспешно забросили свои рюкзаки и уселись в салонные кресла. Казалось, что я дикарь, попавший с необитаемого острова в большой мир. Я не знала, как теперь общаться с людьми, их лица выглядели странно чужими. На экране маленького телевизора шел какой-то сериал о тюремной жизни (какой интересный знак!). Я понемногу стала привыкать к обстановке вокруг, но печаль утраты чего-то важного оставалась…Высадившись у городского вокзала, мы долго обнимались с Наташей Валицкой и другими ребятами нашей «индейской» семьи. Договорились обязательно встретиться вскоре – иначе было невозможно пережить расставание. 
Подняв свой массивный рюкзачище, я двинулась к темному вестибюлю метро, двери которого то и дело «заглатывали» сотни похожих на меня путешественников по этой жизни.
Я возвращалась. Но я уже была непоправимо другой!
ЭПИЛОГ
…Я сижу в дрожащей и зыбкой от невообразимой жары тени на пыльной набережной одного маленького крымского курортного городка, пью воду, которая из холодной превращается чуть ли не в кипяток через полчаса после того, как я достаю бутылку из холодильника, и набираю смс-ку с поздравлением: сегодня – Годовщина Начала Кемпа -2009.
Вспоминаю события годичной давности, смеюсь, грущу, иногда по спине пробегает холодок от воспоминаний о моем «могильном» приключении…
Ребята из нашего «племени» – где сейчас они? Кто-то стал для меня по-настоящему близким другом, кто-то потерялся из виду, но я знаю совершенно точно: они стали иными, не такими, как все. Сначала было сложно, потом стало еще труднее, когда стало понятно, что прежние ценности и отношения умерли, и как строить жизнь в новом качестве – непонятно. Были победы, были и горькие «поражения» – хотя разве можно что-то всерьез назвать сейчас такими словами? Были новые тренинги, встречи, открытия, поездки, слезы и смех.
Моя жизнь (да и жизнь всех тех, с кем я сейчас поддерживаю отношения после Кемпа) изменилась радикально. Никто из нас не вернулся в ту «реку»,в которой «плавал» до нашей «переломной» поездки. По крайней мере, не вернулся в прежнем качестве. И что самое главное – я заметила, что у меня ( да и у большинства моих соплеменников») сильно уменьшилось количество страхов – страха перемен, страха Жизни. И – страха смерти. Я поняла за этот год, что моя жизнь и мой путь принадлежит только мне. И все результаты и ответственность за последствия моих поступков – тоже только мои.
И что такой жизни больше не будет.
Вот поэтому я и радуюсь сейчас, что у меня есть замечательная возможность напомнить о нашем «племени» тем людям, кто тогда , год назад, имел смелость пойти в неизвестное и прошел все испытания с честью.
Спасибо нам всем, ребята! И – удачи!