Глава 1. АНТАНАРИВУ. СТОЛИЦА. ВИД СВЕРХУ.

Пестротой жизни и движения на улицах Антананариву похож на колоритную Индию.

Заторы на дорогах, всевозможный дивный транспорт, пестро теснящиеся торговые точки с рукоделием, всяческим хламом, мясом, фруктами.

И люди всех полов и цветов.

Жители Антанариву – преимущественно молодые, размеренно идущие по своим делам с корзинами на голове, детьми на руках, младенцами за спиной, кучкующиеся стайками, флиртующие с юными продавщицами создают атмосферу пульсации жизни.

И действительно, за последние 20 лет Мадагаскар практически удвоил своё население. Демографический взрыв привел к тому, что возраст среднестатистического гражданина страны не превышает 24 года.

Причину такого прироста и помолодения населения наш гид Солофо объяснил тем, что у них распространена ранняя беременность, особенно в деревнях. 14 лет для девушки считается приемлемым возрастом для рождения ребенка.

Солофо – наш проводник.

Невероятно колоритен его русский язык.

Особое очарование, когда иностранец говорит на языке 20 лет, но окончания в глаголах и существительных там не на месте. Все понятно ведь и поправлять не хочется. Исправить это  – значит лишить такое чудное повествование малагасийского колорита. Ни рука не поднимается, ни язык ни поворачивается , и я тихо расплываюсь в улыбке умиления и восхищения.

Солофо учился в Советском Союзе, отсюда истоки знания языка, и далее уже – с переменным успехом и по случаю. Он всегда рад русскоязычным людям.

Солофо практически профессор орнитолог: за ним несколько статей мирового значения о редчайших птицах Мадагаскара

Всё путешествие я буду удивляться его таким неподдельным желанием служить.

«Вот вам вода Наташа, не из холодильника», моему спутнику дает холодную: «Вот тут посмотрите…», « Я подумал, для вас лучше будет…» – помнит такие мелочи быта своих подопечных, о которых они сами забывают под впечатлением нахождения в этой дивной стране.

Внимателен настолько, насколько, наверное, может быть внимательным орнитолог.

Эта чудесная наблюдательность – как «профдеформация», или любовь к всему живому, но это так приятно. Мне просто порой казалось, что он читал мои мысли.

Это подкупает, в первую очередь бесхитростностью и непосредственным любопытством к тому, хорошо ли мне/нам, вот прямо сейчас, в эту секунду.

При этом я задумалась в конце пути, что его заботы было настолько оптимально и не много, что я ни разу не сказала «нет» на его предложения улучшить моё сейчас.

Так что вывод: наш гид был практически буддист.

Мадагаскарский буддист африканских кровей, говорящий на мистически трогательном неакадемическом русском.

Идея увидеть место, в которое прибыли с высоты, и в самом начале путешествия осмотреться была правильная, согласитесь.

Можно прочувствовать масштабность, качество и разнообразие архитектуры, рельеф ландшафта и дух народа.

И уже потом, гуляя по стране, уточнять верность своего первого впечатления. Вникать в подробности быта и обретать объем в понимании того, о чем и как живет здесь народ.

И Солофо нас повез в такое место.

Высота, с которой видно всё, был королевский дворец на холме. Величественный, темный, нежилой культурно-исторический объект  с парком и балконами по периметру.

Поднявшись на значимую «опушку» города и окинув горизонт, я удивилась, насколько холмист Антананариву.

По периметру сгрудились грозовые облака.

Главный холм города, на котором стоял дворец, практически был горой. От этого горизонт был очень отодвинут.

Облачность переменная, город был весь покрыт солнечными прогалинами, что добавляло ему впечатление рельефности, подчеркивало нереальную красноту мадагаскарской земли.

Красная почва острова, контрастирующая с сочной зеленью – это визитная карточка Мадагаскара, как будто напоминающая путешественникам, что Мадагаскар – это не просто остров.

Это как другая планета с уникальной флорой и фауной.

Большинство обитающих живых форм здесь являются эндемиками: 80 процентов из всех животных и растений более нигде не встречаются на планете.

Мадагаскар откололся от Африки, это видно по береговой линии острова и близлежащему контуру Африки. Он как пазл, своим берегом, обращенным к материку, повторяет очертания африканской прибрежной полосы.
Так вот, произошло это в те несусветно давние времена, когда разделялась сама Пангея.

Пангея – единый общий материк, который и раскололся тогда на части, и до сих пор эти части продолжают разлетаться по мировым океанам, имеют свою незаметную для нас скорость, заданную тем первоначальным импульсом разделения материков.

Люди появились на Мадагаскаре всего полторы тысячи лет назад, и островная уникальная флора и фауна, к счастью, ни была подвержена влиянию/истреблению/культивации сапиенсами.

Появление человека, конечно, было здесь неизбежным, но кто бы мог подумать, что это будут доплывшие не с Африки, а люди с островов Микронезии, из Таиланда, Индонезии, Филиппин.

Мы сейчас точно не можем этого знать, но язык малагасийцев принадлежит к этой языковой группе, а внешность людей однозначно указывает, например, на Бали. Рыбацкие суденышки – тоже характерного «покроя».

Эта информация и впечатления о местном населении у меня окончательно сложили картину о том, «кто здесь».

Мои предыдущие путешествия на Бали, по Индии, Непалу, Таиланду, африканским странам – Танзании, Намибии просто не оставили сомнения.

Дух народа, которым ты пропитываешься, пока путешествуешь по стране, неделями погружаясь в её культуру, отчетливо и неизменно оставляет в твоей душе свой характерный орнамент – и это уже невозможно развидеть.

Так, после сопоставления орнаментов народных традиций народов мира, в которые тебе довелось занырнуть, ты автоматически подбираешь ключ к базовым смыслам здешних жителей.

Как и в психологии, сопоставляя истории, видишь, чем это все продолжится, кончится, что светит, чем грозит, где там душа.

Куда люди живут, кому молятся, о чем глубина их улыбок – постигать это, в бесконечных вариантах судеб и этносов, для меня значит быть человеком. Человеком, живущим на земле, собирающим пазлы своей души со всех уголков Земли. Чтобы вспомнить, кто ты.

Мы долго стояли, всматриваясь в пестрый радиус горизонта, уменьшающий в перспективе все строения и простирающийся вдаль ярким контрастным ковром теплых цветов.

В низине города – озеро, отражающее небо.

Вдали по периметру шли компактные фрагментарные дожди.

Облака серо-сизыми полосами, как широкие стволы баобабов упирались в землю, смазывая четкость картинки ландшафта.

Это было эпически красиво.

Был конец декабря – сезон дождей.

Хороший полноценный первый дождь пришел поприветствовать и нас. Это было вечером на открытой трассе, где мы ужинали, обсуждая с нашим гидом всю программу путешествия.

Дождь пришел и подмял под себя весь город. Он принес свежесть, украсил гирляндами молний горизонт, довершив вечернюю панораму Антананариву пульсирующей иллюминацией молний.

Брызги витали в воздухе, делая его стопроцентно влажным даже под навесом, но было тепло.

В южном полушарии – лето.